Вождь мировой революции В.И. Ленин на привокзальной площади Владивостока.
СМУЩЕННЫЙ ПРЕЗИДЕНТ.
ТРИЛОГИЯ
КНИГА ВТОРАЯ
СУЧЬЯ ЛЕНТА
ГЛАВА 13
Настоящая Журналистка не понимала, почему вокруг столько безобразных некачественных людей, которые изображали из себя представителей средств массмедиа. Были и далекие от журналистики, но почему-то липли к этому сообществу и лезли с ним общаться, как слоноподобный озабоченный тролль Президент-5. Но одно она знала точно: глупость, подлость и никчемность заразительны. Общаться с такими и реагировать на их маниакальный бред — себе дороже. Тролли и которые из "Сучьей Ленты" были уродливы даже внешне. Либо раздутые, как шары (Колобов-Труша, Ленка Перестрелкина, Президент-5), либо тощие, как щепки (Ворожаб, Хитропоп, Крягер, Сучкина, Мишка Маланин). Были они прожорливы, вечно голодны, не стрижены, давно не мыты, с красными свинячьими маленькими глазками и бородавками-папилломами на шеях, с дурно воняющими гнилыми зубами и кривыми ногами. Исключение составляла Пышногрудая Разведенка. У нее были копыта. И у нее бывали проблески сознания и совести. Она была из типа интеллигентной еврейской семьи и очень не глупа. И иногда на нее снисходило прозрение. Одно ее губило: была очень завистлива и похотлива.
Внешняя деградация была результатом внутреннего разлада. В те давние, советские времена, когда Настоящая Журналистка закончила университет (тогда государство направляло выпускников строго по распределению в конкретные места отработки после обучения на обязательных три года), она попала корреспондентом в газету «Полярная звезда» на самый север Камчатки. Тогда тоже, конечно, встречался мусор в журналистике. Но крайне редко. И он маскировался под добродетель, а не выпячивал свой цинизм и свою алчность наружу. Были и раньше крохоборы и корыстолюбцы. Но, как исключение из правил. Это считалось аморальным и порицалось обществом. Поэтому таились. В северной районной газете, например, редактором был член КПСС (Коммунистическая партия Советского Союза, безальтернативно командовавшая страной и людьми, как нынешняя «Единая Россия»), Владимир Иванович Калачов, сорока пяти лет. Его жена Зина работала при нем радиоорганизатором — корреспондентом местного радио, по которому один раз в день зачитывала заметки из газеты своего мужа.
Были Калачов и его Зина, приехавшие из южной курортной Анапы на север СССР за длинным рублем и досрочной пенсией (это позволяли льготы за суровый и отдаленный климат), тоже толстыми и лицемерными. Зина, например, слыла в поселке первой сплетницей, подобно Колобову-Труше. Но Вова ее обожал и даже писал для нее стихи: «Стар я стал для своей жены. И ночью мне снятся тяжелые сны». А еще Вова, который сильно увлекался салом на завтрак и ужин, был просто банальным коррупционером, как сказали бы сейчас, использовал административный ресурс.
Районный поселок оленеводов-коряков, разрисованных татуировками и жевавших для кайфа высушенный мухомор (на сленге — мухоморить), стоял на высоком утесе. Внизу протекала суровая величавая река Пенжина. Летом она бурлила щукой с человеческий рост и по ней ходили баржи, катера и моторные лодки типа «Казанок» и «Прогрессов». Зимой трескучие сорокаградусные морозы заковывали реку в прочный лед и отчаянные мужики уходили по Пенжине на охоту. Здесь же устраивались гонки на собачьих упряжках.
Дорог и автомобилей в поселке не было. По причине компактности и вечной мерзлоты. Болотистый грунт не позволял передвигаться технике, за исключением вездеходов. А народ топал по деревянным тротуарам. Да и ездить особо было некуда за неимением наземной дорожной связи и присутствием огромных сопок в мохнатых суровых хвойных лесах, по которым полчищами бродили медведи. И не было еще Памэлы Андерсон в России, которая могла бы усмирить этих «милых ранимых» мишек, за которых сильно переживает экс-Министр МЧС РФ господин Пучков.
В экзотические северные села Пенжинского района, на стыке с Чукоткой, народец летал на вертолетах государственной авиакомпании. Северное село Аянка — красивое название, изумительные пейзажи вечной мерзлоты, места коренных жителей-оленеводов. В советскую эпоху эти маленькие смуглолицые люди в кухлянках (одежды из оленьего меха шкурой наружу, а начесом внутрь) кочевали со стадами животных по тундре, выращивали оленей на убой в бухте Наталия, потом приходили пароходы со всего света и увозили деликатесное мясо в свои франции и другие гурмании. В праздник оленевода передовики производства, как говорили раньше, с курительными трубочками во рту и кривыми ногами кочевников приезжали в райцентр, получали за успехи в труде от русского районного начальства ордена и Звезды Героев, ценные подарки, пропивали за сутки полученную за год работы в тундре зарплату и счастливые отбывали на постоянное место в свои яранги, они же чумы. А их несчастные от тоски по вольным просторам почему-то вечно сопливые детишки, которые пребывали в интернатах, периодически безуспешно убегали к родителям.
Именно по причине бездорожья в редакции была моторная лодка, почти катер, «Прогресс». К ней был приписан штатный моторист. Очень сухощавая сорокалетняя бухгалтер Вера Михайловна Возисова с косыми глазами выделяла деньги на бензин для лодки и на ее техобслуживание. Сей транспорт предназначался для доставки командированных журналистов по реке к отдаленным поселкам района, в том числе и в порпункт Манилы на побережье Пенжинского залива. Здесь были самые большие морские приливы и отливы в мире и сюда в короткую летнюю навигацию приходила экспедиция из океанских большегрузов для доставки товаров и прочего жизненно важного снабжения для северного района на весь осенне-зимний период.
Но моторку корреспонденты не видели, как своих ушей. Она была собственностью Вовы Калачова и его семьи. Иногда услугами гостранспорта пользовалась, по разрешению шефа, семья бухгалтера Возисовой, муж которой, тоже далеко не красавец, нещадно гулял от косой жены, не смотря на то, что был инструктор райкома партии и обязан был соблюдать Моральный Кодекс строителя коммунизма. То есть, перетянуть свой игривый на стороне неугомонный член суровой ниткой для службы семье с косой супругой, которую подружки за спиной именовали Корюшкой.
Калачов перевозил в рабочее время на реакционной лодке мешками картофель для своей семьи (хранил клубни в подвале типографии), вывозил друзей на охоту, а Зину с сыновьями по грибы-ягоды или просто пожарить шашлычка и порыбачить. И все это на глазах партийного районного начальства. Просто так делали все, у кого был административный ресурс. А потом на конференции местных вождей Вова докладывал, не моргнув глазом, о командировках журналистов в глубинку с использованием редакционного транспорта и просил дополнительных лимитов на бензин. А корреспондентов выталкивал в суровые поездки на перекладных баржах и других случайных оказиях. В областной молодежной газете, где потом работала Настоящая Журналистка, которую повысили за отличные очерки и победу во всяческих конкурсах (позже популярное издание во времена перестройки почило в бозе), была своя прелестница, зам редактора Ольга Ивановна. Эта мощная дама восточного типа использовала в личных целях направо и налево уже служебный газик, которым управлял бравый пятидесятилетний усач Андрей Ильич. Он любил зажимать по-отечески в углах молодых стеснительных журналисток (тогда были такие) и говорить им: «Зовите меня просто: Ильич!».
Оля почему-то невзлюбила «сильно умного» двадцатисемилетнего корреспондента отдела писем, до безобразия честного и культурного Сашку Романова, который был начинающим писателем, настоящим. Сашка ходил в потертом белом тулупе офицера Советской Армии, изучал труды лидера КНР Мао Дзе-дуна, к месту и не к месту цитировал его — в открытом море нельзя без кормчего! Он закончил Литературный институт в Москве и приехал на Камчатку за сюжетами. И даже показывал всем столичный журнал «Октябрь», где уже был напечатан его большой интересный правдивый рассказ. И это в первую очередь раздражало нахрапистую Ольгу Ивановну, которой покровительствовал второй секретарь обкома комсомола Лебедев, тоже, блин, как и бухгалтер Возисова, косой, и тоже, мля, очень хрупкий мужчина. А Оля мечтала подсидеть редактора молодежки романтического Игоря из Санкт-Петербурга (тогда Ленинграда), жена которого, тележурналистка, крутила роман с пожилым начальником телерадиокомитета. Такая вот журналистика! Ненастоящая! Про которую Сашка Романов начал писать пьесу "Секретарь профкома", главной героиней которого была та самая Ольга Ивановна, которая возненавидела Сашку за его талант и свободолюбие.
А вот настоящая. Трагическая история. Сирота и генерал. Дни оставались до Восточного экономического форума 3-5 сентября во Владивостоке. Ждали главу российского государства, лидеров тихоокеанских держав, звездную дочку официантки и мусорщика из США, украшавшую обложки порнографического журнала для мужчин «Плей-бой» Памэлу Андерсон, которая мечтала о личной встрече с Настоящим Президентом, прочими знаменитостями. И даже так и не с отправленным в отставку и в тюрьму Чубайсом. Большие люди — большие надежды? А регион и маленькие люди жили своими проблемами, своими радостями и бедами…
Настоящая Журналистка надеялась, что хотя бы визит президента РФ в Регион сподвигнет реально, а не на словах, разрешить проблему запуска в работу позитронно-эмиссионного томографа (ПЭТ-КТ) в медцентре ДВФУ для высокоточной, на ранних стадиях заболевания, диагностики онкологических и сердечно-сосудистых патологий, который так до сих пор и не заработал. Хотя когда в декабре 2013 года Настоящая Журналистка попросила Настоящего Президента на пресс-конференции помочь решить эту проблему и Президент пообещал ей в этом, ему тут же местные власти втерли очки: мол, проблемы нет, прибор работает. А «наивный и доверчивый» вождь, не разобравшись и поверив на слово лгунам-чиновникам, заявил на всю страну при встрече со студентами: мол, журналистка была не очень точна, томограф там работает. Тогда "Сучья Лента" и замазала впервые Настоящую Журналистку грязью, услужливо вторя высокопоставленным лгунам.
Что сегодня? На Восточном форуме в торжественной обстановке в присутствии журналистов главы Роснано А.Чубайс, Росатома С. Кириенко, губернатор Приморья В.Миклушевский, ректор ДВФУ С.Иванец подписали соглашение о строительстве Центра ядерной медицины, где и будут производиться фармпрепараты для названных томографов. Но произойдет это даже не через год, чему почему-то радовались одна "Сучья Лента" и особенно Антон Колобов. Колобов брюхом чувствовал, что скоро он окажется на нарах.Переписываясь с троллями, он хорохорился. Но наедине с собой понимал, что его бесконечные фабрикации документов рано или поздно будут установлены, и тогда придется отвечать даже не штрафами — свободой. Как адвокат, Колобов обладал особым статусом, но очередное дело по фальсификации документа, предоставленного этим, извините за выражение, медиаюристом в суд, принял к производству следственный комитет. А это уже не шуточки. По-любому, двое из участников этой аферы пойдут по уголовной статье сроком до пяти лет. Либо Вика Сучкина с Почетным Гражданином, укушенным за палец (фальшивый договор за их подписями и приволок в суд Колобов), либо Колобов с Сучкиной, если Почетный не в курсе подделки.
Корячилось Колобову и еще одно уголовное дело, даже более тяжкое, чем первое. Потому что там он проходил в организованном преступном сообществе, похитившем несколько бюджетных миллионов. А пособником шайки был вице-губернатор по пиару по фамилии Волосы. Дожевывая свою любимую котлету из перловки и натягивая черные застираные безразмерные шаровары, собираясь на сходку троллей в подворотне рядом с компьютерным магазином «Ильвио», где заправляла семейка тролля Президента-5, Антон решил — однозначно! Надо склонить отмотавшую реальный срок мошенницу Ленку Перестрелкину, брошенную мускулистым мигрантом-дворником, поделиться опытом отсидки на нарах. Колобов понимал, что ареста не избежать, так как петля возмездия на его жирной шее сжималась все сильнее и сильнее.
Муторно на душе было и у главной докладчицы заседания троллей Пышногрудой Разведенки. Во-первых, она не выполнила поручение банды троллей и сорвала задание по сбору нужной инфы в психбольнице. Более того, про ее несанкционированный визит, нездоровое любопытство и попытку получить фальшивую справку главврач дурдома вынужден был сообщить кураторам из спецподразделения. И никакое втирание коньяка и желтков уже не могло помочь Пышногрудой Разведенке выйти сухой из дурной воды. За ней тоже должны были скоро прийти, чтобы для начала провести профилактическое собеседование. А что это за собеседование, хорошо знал Виталий Витальевич Крягер, которого ребята из ведомства молодого принципиального генерала ФБ Игорькова, прибывшего в регион с острова, профилактировали часто и со вкусом. На сей раз они были приятно удивлены: беззубый Виталий Витальевич Крягер приехал на скейте и блеснул новой, вставленной в Китае, дешевой, неестественно белой челюстью, посаженной на клей "Коррега", который по телеку рекламировала актриса Тамара Семина. Для новой челюсти ему пришлось даже взять кредит. Он также закодировался от алкоголизма.
Это было куда круче, чем то, что Пышногрудая Разведенка отказалась от пугающего декольте и стала ходить в платьях по самое горло. И выставлять эти монашеские фото у себя в аккаунте. Так облагораживающе на троллей повлиял талант Настоящей Журналистки и ее роман «Сучья Лента». А Колобов сел на диету Ларисы Долиной и пытался худеть, но пока на него напала только медвежья болезнь. А защитница мишек (не путать с троллем пухлым Мишкой Маланиным) Памэла Андерсон, продавшая одному придурку буй за три миллиона рублей, уже уехала в Калифорнию и ничем не могла помочь Антону. Даже бесплатными упаковками туалетной бумаги с изображением сатирика Михаила Задорнова, назвавшего всех женщин города Настоящей Журналистки проститутками. Но все это было настолько ничтожно по сравнению с тем, какими важными, нужными обществу делами занималась Настоящая Журналистка. Ведь именно к ней обращались за помощью люди в самую тяжелую, безысходную минуту. Итак, генерал и сирота…
Продолжение следует.
© Мария Соловьенко. Все права защищены.
Автор и правообладатель произведения — Мария Соловьенко.
Публикация, копирование, перепечатка, переработка и размещение произведения полностью или частично на иных ресурсах допускаются только с письменного согласия автора и/или редакции газеты «Народное вече», за исключением случаев, прямо предусмотренных законодательством Российской Федерации.
